Стеф пожала плечами.

— Не знаю. Она не объясняла причин.

Тебе, может быть, и нет, разозлился Тимоти, зато мне преподала наглядный урок! Вслух он сказал:

— Я думал, мы договорились, Стеф, что ты не будешь открывать дверь незнакомцам.

— Она не незнакомка. Лилиан — моя подруга.

— Как ты можешь утверждать это, когда увидела ее впервые в жизни?

Возможно, лицо у его дочери совсем еще детское, но глаза, когда она взглянула на отца, были полны таинственной женской мудрости.

— Время не имеет значения, па. Иногда два человека просто раз — и идеально совпадают.

О Боже! Он беспомощно провел рукой по волосам.

— Мы поговорим об этом утром. А пока дай слово, что больше не будешь открывать дверь чужим.

Стефани закатила глаза.

— А спать я должна лечь конечно же не позже девяти?

— Остри побольше и будешь ложиться в восемь!

Под ее ресницами блеснули слезы, а подбородок непроизвольно задрожал.

— С другой стороны, — продолжил смущенный Тимоти, — близится Рождество, и я, пожалуй, позволю тебе бодрствовать до десяти. Только не спугни удачу, ладно?

— Ладно, папа.

Подавив вздох, он отправился в обратный путь, гадая, способно ли какое-нибудь другое слово в английском языке так смягчить сердце мужчины, как слово «папа». Он готов был броситься в огонь ради Стефани, сразить дракона, победить чудовищ, отдать за нее жизнь, если потребуется. Но чего он не мог сделать, так это оставаться в стороне, позволяя новоявленной соседке вторгаться в его отношения с дочерью.

— Можно вас на минутку, мисс Моро? — сказал он, войдя в общую гостиную и преградив ей путь, в то время как остальные гости потянулись в столовую. — Мне нужно вам кое-что сказать.

— Да? — спросила она таким удивленным тоном, словно полагала, что он не в состоянии связать и двух слов.