Блаженное вечернее времяпрепровождение после дня на лыжах было в полном разгаре, когда Тимоти вошел в общую гостиную. Если этот ровный умиротворенный шум чего-нибудь да значит, то общение наладилось. Само по себе это было хорошим признаком, поскольку Тимоти по опыту знал, что удачная развлекательная программа — главный способ поддержать марку курорта. Но сцена, которая произошла сейчас между ним и Стефани, отбила у него всякую охоту присоединиться к веселью. А когда взгляд упал на причину семейной стычки, настроение Тимоти окончательно испортилось.

Лилиан Моро, вырядившаяся в сногсшибательное короткое платье, пристроилась в дальнем конце стойки бара. Сшитое из чего-то черного и блестящего, на тонких бретельках, оно оставляло так мало места воображению, что казалось почти неприличным.

Она подобрала волосы вверх, выставив на обозрение длинную изящную шею, а утыканные бриллиантами кольца в ее ушах покачивались, словно метрономы, всякий раз, когда она поворачивала голову. Делала же она это часто, глупо хлопая ресницами при любых знаках внимания, оказываемых всеми окружавшими ее мужчинами. Даже Рили, как дурак, пялился на нее со своего места у бара, где сидел, держа перед носом стакан горячего пунша.

— Продолжай в том же духе, — мрачно посоветовал Тимоти.

— Вот это женщина, сынок, — прорычал Рили, не сводя с нее взгляда. — Нет, какая женщина!

Тим снова искоса взглянул туда, где Лилиан продолжала оставаться в центре внимания, жестикулируя рукой с бриллиантовым браслетом на тонком запястье.

— Если бы в расчет принимались мозги, ей следовало бы стоять в конце очереди, дожидаясь объедков! — Взгромоздившись на высокий табурет, Тимоти помахал бармену. — Налей мне скотч, Эрни. А прежде чем ты скажешь, — добавил он, видя, что Рили готов разразиться непрошеными комментариями, — что обычно я не пью так рано, то причиной тому Стеф, у нас произошла очередная стычка.