Этой ночью она спала глубоким сладким сном, свернувшись калачиком под толстым одеялом, убаюканная игрой причудливых бликов, отбрасываемых пламенем в камине, измученная долгим путешествием и девятичасовой разницей во времени между Европой и Аляской.

Но проснулась Лилиан, когда еще не рассвело, — необычайно бодрая, радостная и деятельная, И все почему? Потому что вчера вечером Тимоти Эванс почти поцеловал ее. Почти…

Лилиан постаралась сделать так, чтобы выйти из столовой вместе с ним. И поскольку они были ближайшими соседями, хотя и против его воли, Тимоти ничего не оставалось, кроме как смириться с ее компанией на обратном пути домой.

— Смотрите не поскользнитесь, — предупредил он, когда они, спустившись с лестницы, зашагали к домику у озера. — Дорожка опять оледенела.

Ветер, слава Богу, стих, но воздух по-прежнему словно ножом резал ее легкие. Лилиан дрожала, несмотря на длинное, до лодыжек, пальто. Судорожно сжав у горла воротник, она искоса взглянула на своего спутника.

Тот, казалось, был нечувствителен к холоду, впрочем, судя по всему, он давно к нему привык. В темноте едва был виден его профиль. Тимоти несся вперед, не делая скидки на ее более короткий шаг.

— Ваш шеф-повар приготовил великолепный обед. — Лилиан слегка запыхалась, стараясь не отстать.

— Да.

— Особенно вкусна была куропатка.

Тимоти хмыкнул.

— Ради ее одной стоило ехать сюда.

— Угу.

— Эти гирлянды на деревьях, — проговорила Лилиан, слегка проехав вперед на подошвах, — очень красивы, вы не находите?

Он снова хмыкнул, подавив нетерпеливый вздох, отчего ее собственное возмущение достигло точки кипения.

— Как получается, что у вас находится масса тем для разговора с другими, в то время как со мной — только одна, мистер Эванс? Неужели я такая отталкивающая?